в 1935 году пятиклассник Жора Береговой переступил порог новой школы № 5, только что построенной в центре города. Эта школа (во время войны разрушенная фашистами) навсегда осталась в памяти предвоенных выпускников — длинное, вытянутое здание с фонтаном во дворе. Здесь Георгий встретил настоящих друзей (что называется, на всю жизнь), свою первую юношескую любовь Раю Засовскую. И здесь, в "самолетной" школе (как ее называли в городе, потому что многие учащиеся были аэроклубовцами), он так страстно увлекся авиамоделированием, что уже в шестом классе получил звание инструктора, а в седьмом руководил городской секцией авиамоделирования.
— Очень хорошо помню день нашего знакомства, —вспоминает А. А. Мелешкова. — Я тогда училась в четвертом классе, а Георгий Тимофеевич — в седьмом. Он дружил с Жорой Курочкиным, сыном моей классной руководительницы Анны Ефимовны, у которой я часто бывала дома, помогала заполнять личные дела и выполняла другую "писчую" работу. Однажды, сидя за столом, услышала, как Анна Ефимовна воскликнула: "А вот и Жора Бережок пришел". Георгий, войдя в комнату, легонько щелкнул меня по носу и шутливо сказал: "Что, училкой собираешься стать, наверное?!"
Сказал, как в воду глядел. Анна Андреевна действительно стала учительницей. А Георгий после восьмого класса ушел работать на Енакиевский металлургический завод, но аэроклуб не оставил. Затем поступил в Луганскую школу военных летчиков, которую окончил перед самой войной. Его, как и других выпускников, сразу отправили на передовую. Друзья шутили, что Георгий родился в рубашке — он ни разу не был ранен в бою, хотя часто бывал на волосок от смерти.
 — После окончания войны молодой красивый летчик со звездой Героя на груди приехал в Енакиево. Девушки ходили за ним по пятам,,— вспоминает Анна Андреевна. — Ведь Георгий Тимофеевич был удивительно обаятельным и, как говорят сейчас, коммуникабельным человеком. Легкий в общении, веселый по натуре, он был душой любой компании. Вскоре Береговой уехал — небо звало его. И казалось, жизненные пути наши разошлись навсегда. Ведь так в основном бывает, когда человек покидает город и друзей детства, устремляясь по дороге жизни.
В 1954 году на месте руин школы № 5 выросло новое четырехэтажное здание школы № 37, теперь это гимназия. Анну Андреевну пригласили сюда работать. Жизнь брала свое: повседневные заботы, новые друзья. Как праздники — встречи с выпускниками предвоенных лет. В суете буден все туманней виделся след Жоры Берегового.
Октябрь 1968 гона — 25 октября, — продолжает Анна Андреевна, — я была на собрании в горкоме партии. Неожиданно вызывают меня к первому секретарю. Как оказалось, звонили из школы и просили немедленно прийти. Прибежав туда, я увидела несколько машин у входа. Меня сразу же окружили журналисты, которые спрашивали о Георгии Тимофеевиче. Еще не понимая в чем дело, я отвечала на вопросы. Чуть позже директор школы Н. С. Филатов по секрету (а тогда это действительно было большой тайной. О полетах космонавтов мы узнавали, когда они были уже в космосе) сообщил мне, что завтра Береговой летит в космос.
На следующий день все школьные радиоточки были включены на полную мощь. Мы с тревогой и волнением ожидали сообщения. Когда же, наконец, диктор объявил о полете, на улицы города вышли люди с наспех написанными плакатами: "Ура! Герой космоса Георгий Береговой — наш земляк!", "Слава звездному сыну Донбасса!". Вокруг было радостное оживление. Мы были горды и счастливы за своего земляка! 
А встреча с прославленным земляком состоялась в феврале следующего года. День встречи енакиевцев со знаменитым земляком в феврале был, пожалуй, самым холодным в том, 1969 году. По крайней мере, телевизионные кадры показывали, что только один Г. Т. Береговой был в форменной фуражке, остальные — в ушанках. Но принимали енакиевцы Георгия Тимофеевича с такой любовью и так искренне, что не заметили и крепкого мороза с ветром.
И мы не можем удержаться от воспоминаний о том, как он посетил в первый приезд в город после полета в космос коллектив нашей редакции. (Журналисты "Енакиевского рабочего" до этого побывали в Звездном городке, а Г. Т. Береговой был принят в Союз журналистов СССР). Это была задушевная беседа. Георгий Тимофеевич рассказывал интересно, увлеченно, журналисты едва успевали записывать. А перед этим он уже опускался в забой, посешал горячие цехи завода, встречался с молодежью, поэтому подчеркнул, что город может быть красив своими площадями, парками, проспектами, архитектурными памятниками, но придавать ему прелесть могут только его жители Космонавт не только отвечал на вопросы журналистов о том, как он отдыхает от своей нелегкой работы, какова Земля из космоса, полетит ли он еше в космос, но и как-то естественно обрамлял свои ответы лирическими отступлениями. К примеру, рассказывая о своей страсти к путешествиям и о том, как накануне их к ним его подготавливает супруга ('собственный историк"), Георгий Тимофеевич мечтательно произнес: "У лукоморья дуб зеленый...". Вы знаете, что этот самый дуб во время войны подожгли немцы? Чтобы его спасти, были приглашены многие специалисты. Особыми уколами они вернули его к жизни."
Когда Георгий Тимофеевич, рассказав журналистам много интересных историй, покидал редакцию, то пожелал:
— Пусть на ваших заводах, шахтах, стройках рождаются новые.имена героев труда, ученых, космонавтов и просто хороших людей.
Слово "космонавт" в самом деле ассоциируется с чем-то неземным, а Георгий Тимофеевич был еше и богатырского телосложения, мужествен, к тому же его всегда окружала свита руководителей и чиновников —казалось, недоступен и строг. А он мог подойти к пожилому человеку и о чем-то посоветоваться, мог ущипнуть шеку девчушки и развеселить ее, мог рассказать такой анекдот, что потом долго стоял хохот в компании.
Не зря же его назначили руководить Центром подготовки космонавтов. Там нужно было сердце, вмешаюшее и заботу, и смелость, и тревоги, и радости.
Сайт посвященный Г.Т.Береговому
| 
