Владимир Григорьевич Калиниченко

Не знаю: был то сон или виденье.

 Пройдя сквозь стены,

 он присел в тени,

 привычного не нарушая бденья.

А я вот оробел, что тут темнить.

 Но он молчал.

Как отдыхал с дороги.

 Я говорил себе:

"Не трусь, бодрей!"

 Смотрели на меня,

 темны и строги,

библейские глаза из-под бровей.

 Подумалось:

«Ну вот, сорвало крышу...

 А делать что?

 Не знаю-хоть убей!»

Он вроде усмехнулся.

 Я услышал: «Да, слово-то -

и впрямь не воробей.,.

Не торопи,

оно ведь не созрело.

Всему положен срок свой и черед.

Наступит он,

тогда с терпенья древа –

что яблоко под утро упадет.

Не слово мучит,

а душа и зренье

должны проникнуть в сущность бытия,

 тогда, как исповедь - стихотворенье,

где ничего, лукавя, не таят...»

Сомкнулись веки,

Губы затвердели.

И он исчез...

Я спал или не спал?

...На вишне птицы ранние запели.

И стих мой будто кто-то дописал.

Стихотворение из тетради 2011 года